Вообще, обучение построено так, чтобы обучаемый вырабатывал смекалку, был внимателен к мелочам и мыслил нестандартно. Но и накачке мышц тоже придавалось первостепенное значение, памятуя о том, что некоторые узлы проще разрубить, чем распутать. Например, те же пластиковые наручники. А ещё научили читать по губам, освоил язык жестов. А когда Василий, умничая, заявил, что есть чревовещатели, которые разговаривают, не шлёпая губами, то заставили изучить и это.

Летели дни, недели. В самом начале «учебки» Василий решил не считать, сколько осталось до «дембеля».

«Я пришёл сюда сам, добровольно, — рассуждал сам с собой, — значит, нечего и подсчитывать, сколько осталось до конца. Чем тяжелее в учёбе, тем легче в жизни. А раз учёба такова, что с ног валишься, то житуха будет весёлой».

С первого дня Василий заметил одну странность — ему запретили стричься коротко и вообще настоятельно посоветовали забыть о воинской субординации и военных привычках. До университета два года отслужил в гвардейском полку, привык к армейским порядкам и автоматически переносил их сюда. Он не понимал нарочитое игнорирование козыряния, вытягивания в струнку и поедания глазами начальства. Лишь позже, на занятиях по психологии Тамара Береговая объяснила, как легко понять человека по манере одеваться, походке, речи, привычкам и незаметным, на первый взгляд, деталям. Особенно просто вычислить военного.

— Разрешите? — спрашивает Василий Барабанщиков на пороге кабинета.

— Да, заходи, Василий, — бодро отвечает Левченко, указывая рукой на свободный стул. За столом двое. Один черноволос, румян — просто кровь с молоком. Василий невольно вспоминает гоголевского Андрия. Второй, напротив, светлый, коротко стриженый и круглолицый. Под просторной рубашкой угадываются мощные мускулы.

«Такой любого об колено сломает», — решает Василий.

— Знакомьтесь, — произносит полковник, усаживаясь на место, — Удальцов Андрей Александрович, капитан.