— Как стоять дом его? — спрашивает Михаил, играя роль плохо говорящего на английском.

Так же мило улыбаясь, девушка называет адрес, предварительно посмотрев на монитор.

— Стоять как надо и не шататься, — неожиданно заканчивает фразу на чистом русском. С вежливой улыбкой поворачивается к следующему клиенту.

Осторожно бормоча под нос что-то вроде «bitten, dritten, danke shon», Михаил идет к выходу, чувствуя насмешливый взгляд девушки и подозрительный — охранника.

Такси быстро доставило по указанному адресу. Михаил поднимается на третий этаж, по привычке осматривая подъезд. Не обнаружив объективов телекамер слежения и других подозрительных предметов, бодро подходит к двери. Еще раз уточняет по бумажке номер, палец жмет кнопку звонка. За дверью гаснет быстрое движение. Понимая, что его рассматривают через глазок, Михаил старается придать не очень-то доброй физиономии постное выражение грустящего монаха. Дверь не открывается. «А вдруг целятся?» — мелькает мысль. Уже собрался отпрыгнуть, как дверь бесшумно и быстро распахивается на ширину цепочки. Из темноты появляется бугристый красный нос, выцветший глаз поворачивается туда-сюда, как у хамелеона.

— Что надо, зема? — хрипло каркает нос с глазом по-русски.

— Леху! — жизнерадостно отвечает Михаил.

— А для чого?

— Приветы передать, спросить, как дела, — бодро докладывает Михаил, — а может и пузырь раздавить.

— Ступай. Уехал твой Леха. Куда, не знаю, — глаз уменьшается в размере, а нос, наоборот, растет.

— Так может, с хозяевами можно выпить? — интересуется Михаил. Он до сих пор не понимает, с мужчиной разговаривает или женщиной.

— Нечего, — скрежетнуло в ответ. Мутный глаз тонет в темноте.

Лицо Велетнева изображает огорчение. Делать нечего, надо возвращаться. Полутемный подъезд медленно плывет мимо, гулко звучат шаги по лестнице. Тихо щелкает дверь подъезда.