Сейчас перед ним «герои», способные воевать только против женщин и детей, нападать из-за угла, а потом торопливо убегать с захваченной добычей, чтобы обменять на наркотики. Перед глазами возникли падающие под пулями исламских бандитов дети, просто так застреленная жена посла.

Отупелое бесстрашие уходит прочь. Василий чувствует, как наполняется яростью и лютой злобой на нелюдей в зелёных повязках. Тело напрягается, пальцы сгибаются в когти, готовые сдавить горло врага. Из груди рвется наружу звериный рык…

Внезапно автобус сильно тряхнуло на колдобине, Василий непроизвольно дергает поручень. Вырывает «с корнем», стальная труба по инерции бьет в стенку. Ржавое железо хрустит, штырь пробивает кузов насквозь. Лицо негра заливает бледность — острая сталь проходит в сантиметре от головы. Поворачивается. Глаза преступника и жертвы встречаются. «Жертва» смотрит так, что негр едва не орет от ужаса — глазами мальчишки смотрит лютая смерть!

Автобус трясет снова, кто-то роняет оружие. Салон наполняется железным грохотом. Старший раздраженно кричит, автобус останавливается. Василий отводит глаза, голова опускается. Чувствует, что ещё мгновение — бросится на негра, убьёт. Как — непонятно, ещё не умеет, но убьёт точно.

«А потом обрежу уши. На вечную память», — думает он.

Бандиты выталкивают детей из автобуса, окружают. Василий оглядывается: покосившиеся фанерные лачуги, в воздухе стынет стойкий запах кислятины, мертвечины. Из раскрытых дверей опасливо выглядывают зачумленные дети, грязные, покрытые коростой и язвами. Взрослые, такие же омерзительные, торопливо хватают за руки, утаскивают в темноту лачуг. Воздух гудит от сотен и тысяч мух, толстых, зеленых. Маленькие твари сразу пытаются обсесть лицо, руки, забраться за шиворот, в нос и рот.