— Вставайте, дети дипломатов! За вами пришли … Вон отсюда! — орет он, видя, что те ничего не соображают от страха.

Девочки поднимаются первыми, за ними тянутся мальчики.

— Быстрей! — мстительно пинает Василий под зад сына первого секретаря.

Человек в броне хмыкает, голова в рогатом шлеме поворачивается.

Дети выбегают на улицу, потрясённо замирают — вокруг кипит море огня и дыма. Весь посёлок горит. Пламя торопливо жрет фанерные лачуги, стаи искр весело рассыпаются в чёрном небе. Клубы дыма закрывают звёзды и только луна иногда робко выглядывает из-за черных столбов и снова прячется. Густой запах горелого мяса и пластика забивает легкие, не дает дышать. Мечутся люди, кто-то тащит узлы, какие-то ящики. Непрерывная стрельба глушится только треском сгорающих домов и разрывами гранат.

Человек в броне подталкивает детей, бежит вместе с ними прочь из посёлка. Старательно огибает освещённые места. Василий сразу вырывается из рук спасителя, бежит рядом. Не пригибается, как остальные, оживленно вертит головой и смотрит на окружающее блестящими от волнения — не страха! — глазами.

Впереди, в огненной полутьме, вырисовывается черная громадина бронированной машины. Сбоку приглашающе темнеет вход внутрь, под броню. Дети неловко карабкаются, кое-как рассаживаются в темноте по сиденьям. Василий забирается последним, неохотно и неторопливо. Военные в салоне бронетранспортёра переглядываются:

— Шок у парня. С перепуга не соображает, что происходит? — предполагает один.

— Наверно так, — соглашается второй.

В раскрытый люк ловко впрыгивает тот, что привёл детей. Понимает, о чём разговор и с ходу поясняет:

— Нет. Он действительно не боится. Всё на мой автомат смотрел, будто хочет стрелять по бандитам.

Военные опять переглядываются, смотрят на подростка с нескрываемым уважением.

— Наш человек! — уверенно говорит первый.

— Точно! — соглашается второй и уточняет, — будет!