Тем временем Никитин продолжал избивать своего обидчика. Он работал методично, как шахтер отбойным молотком. Из горла старшего лейтенанта вылетали хрипы. Казалось, еще немного, и бравый офицер внутренних войск превратится в мешок, перетянутый кожаной портупеей.

Бить нового начальника отряда хоть и приятно, но, к сожалению, утомительно. Никитин на минуту отпустил Смирнова, чтобы перевести дыхание, и зря: старлей не замедлил воспользоваться таким неожиданным подарком судьбы.

— Помогите… — старлей повернул окровавленное лицо в сторону вышки и, собравшись с духом, закричал — Убива-а-а-ают!..

К месту происшествия уже бежали солдаты. С неприятным звуком заклацали автоматные затворы. несколько человек, угрожающе поведя в сторону отряда стволами, отсекли отряд от места происшествия.

И спустя несколько секунд последовала команда:

— Отряд — ложись!

Зеки уткнулись лицами в мокрый снег.

А Никитину уже заламывали руки, предварительно оглушив его резиновой дубинкой-«демократизатором». Он не сопротивлялся…

Как ни удивительно, но дело попытались спустить на тормозах: начальнику ИТУ, которому до пенсии оставалось всего полгода, естественно, не хотелось неприятностей, тем более что случай этот мог послужить причиной бунта в зоне. Однако Смирнов почему-то не внял советам более опытного коллеги.

— Зачем тебе все это надо, — пробовал уговорить старлея полковник. жили нормально: «мужики» работают, «петухи» трахаются, блатные держат зону… Всем нормально, потому что без ЧП.

Дальнейшие нехитрые объяснения полковника сводились к следующему: Смирнов взял очень круто и, по местным понятиям, «решил загнобить хорошего пацана». А портить отношения с паханом зоны — себе дороже: «мужики» не пойдут на работу, потому как блатные запретят, а это в свою очередь отразится на производственном плане. Зона вообще может объявить голодовку, что еще хуже. Может начаться бунт — и первыми под нож пойдут стукачи…