Врезалось в память, что там играл вратарь по фамилии Шехтель. Однажды он отличился тем, что забил мяч со штрафного удара от своих (!) ворот. Видимо, мяч попал в поток попутного ветра, как бывает у копьеметателей или прыгунов с трамплина — и влетел в противоположные ворота. Хоть и был очень маленький, помню, что этот случай обсуждался на каждом углу Ленинграда. А вот уже примерно с того момента, когда я пошел в первый класс, на высшем уровне от Ленинграда выступал только «Зенит». С отцом на стадион имени Кирова ходил и я — на Станислава Завидонова, Льва Бурчалкина. Помню, что в дни матчей меняли все трамвайные маршруты — и трамваи ехали на Кирова, со всех сторон облепленные болельщиками. По 60–70 тысяч на матчах собиралось — других развлечений-то в советские времена не было!

Со временем весь город стал болеть за «Зенит». А что делать, если все другие ленинградские команды в высшей лиге не появлялись? Может быть, и сейчас в городе есть небольшое число людей пенсионного возраста, которые искренне болеют за «Динамо» — и ходят на матчи второго дивизиона из чувства детской привязанности. Но вряд ли таких больше ста человек…

Считаю, что для такого города одна команда — это хорошо. Хотя бы потому, что она легко может собрать полные трибуны, тогда как в Москве с ее пятью (а с учетом области — семью) командами это гораздо сложнее. А как празднуют в Санкт-Петербурге большие победы — разве это можно сравнить с чем-то еще? Конечно, Москва вдвое больше Питера по населению, но столько клубов — все же многовато. И, полагаю, плохо для отечественного футбола. Хотя бы потому, что очень редко чемпионом России становится команда не из Москвы, и это обедняет футбол.

Московские клубы обладают огромным преимуществом, которого сами не осознают — они вдвое реже отправляются на выезды. «Зенит» проводит 15 матчей в гостях, тогда как клубы из столицы выезжают за пределы Московской области всего девять раз. Пора бы подключить к решению этого вопроса федеральную антимонопольную службу (смеется). Конечно, это шутка.