Почти все в том «Зените» были ленинградцами. Десять (!) игроков закончили одну и ту же футбольную школу — «Смена», еще четверо представляли школу «Зенит». Только трое — Михаил Бирюков из подмосковного Орехово-Зуева, Анатолий Давыдов из Тулы да Вячеслав Мельников из Павлова-на-Оке, что под Горьким, — родились в других городах, но и те приехали на берега Невы совсем молодыми, и все давно уже считали их своими. Каждый из футболистов жил не в коттеджах или элитных новостройках, а в обычных квартирах типовых домов, без огороженных территорий и подземных парковок, ездил в лучшем случае на «Жигулях», а чаще всего — на метро, где любой болельщик мог подойти и сказать все, что думает о его игре в последнем матче.

«Зенит» тогда считался одной из самых скромно оплачиваемых команд высшей лиги и мог только мечтать о таких премиях, какие игроки получали, скажем, в днепропетровском «Днепре», донецком «шахтере» и киевском «Динамо». За ней стояли не ленинградские партийные органы, к футболу сравнительно равнодушные (многолетнему первому секретарю обкома Григорию Романову этот вид спорта был, как теперь выражаются, «по барабану», его преемник Лев Зайков смотрел на команду благосклоннее, но тоже без фанатизма), а ЛОМО — Ленинградское оптико-механическое объединение. Это было могучее предприятие, работавшее на военные и космические нужды, выпускавшее миллионы фотоаппаратов, кинопроекторов, микроскопов. А его уникальный телескоп с шестиметровым (!) диаметром стекла в свое время потряс ученых всего мира. Он и по сей день помогает российским астрономам, будучи установленным в одной из обсерваторий на Кавказе.

ЛОМО со своими многочисленными пансионатами и медцентрами было своего рода государством в государстве.