«Будучи сугубо экстенсивным, оно (земледельческое производство) распространялось на всё новые и новые территории. Именно этот фактор лежал в основе многовекового движения русского населения на юг и юго-восток Европейской России, где были более плодородные земли, хотя и постоянно подвергавшиеся нашествию засухи», — пишет Милов.

На всех доступных путях расселения нашим сельскохозяйственных колонистов не ждали земли, «текущие молоком и медом», подобные тем, что встречали маисом, индюшками, долгим летним теплом европейских поселенцев в Северной Америке. Русских переселенцев зачастую ждал еще более суровый климат. Русские крестьяне несли земледелие туда, где до них этим никто не занимался — в северное Заволжье, на Северную Двину и Белое море, на Кольский полуостров, в Пермский край и Сибирь.

Освоение новой пашни в лесу за счет «пала» или степной залежи давало первые годы хорошие урожая, до сам-10 и даже выше, затем урожайность резко падала.

Посмотрим на многовековую динамику по урожаям ржи (основной сельскохозяйственной культуры) в историческом центре страны, где проживала основная масса русского населения.

XV век.

Вотская и Шелонская пятины: сам-1,7 — сам-2,3

Обонежская пятина: сам-3

Деревская пятина и Новгородский уезды: сам-2 — сам-3

Конец XVI века.

Владимир, Суздаль, Тверь, Старица, Рязань, Волок, Дмитров: сам-2,45 — сам-3,3

XIX век, 1802–1811 гг.

север: сам-3,4

северо-запад: 2,7

запад: 3,6

Смоленск: 2,6

Центрально-нечерноземный регион: 2,6

Средневолжский: 3

Приуральский: 3

Как мы видим, на протяжении веков нет никакой положительной динамики; урожайность практически не растет. (Мало что изменится до радикального увеличения энерговооруженности села и масового применения искусственных удобрений — а это уже середина 20 века, советская индустриализация.)