Пути сообщения были слабым местом российского хозяйства — и эта слабость была предопределена географическими факторами.

Это в Англии нет даже такого понятия «удаленность от моря» — всё рядом с незамерзающими морскими водами. США сформировались на теплом побережье Атлантики, настоящее продвижение белых вглубь континента началось только с постройкой железных дорог. Для внешнепропагандных нужд англосаксы приберегают либерально-демократические байки, а в реальной политике руководствуются такими вещами как «критерии Мэхена»: открытость морям, доступность морских коммуникаций, конфигурация морских побережий, количество удобных гаваней, протяженность береговой линии и т. д.

У России никогда не было протяженных побережий с незамерзающими водами.

Берега Северного Ледовитого и северной части Тихого океанов, стиснутые большую часть года льдами и отдаленные от центра практически незаселенными пространствами, ничего не давали стране в транспортном плане — за исключением небольшой архангельской «форточки в Европу», также запираемой на полгода льдами.

Даже «окно в Европу», прорубленное на Балтике Петром, долгое время отделялось от населенного центра лесами и болотами. Для того, чтобы приставить это «окно» к российской экономике, требовалось освоение разделяющего пространства, постройка дорог с твердым покрытием и соединительных гидротехнических систем.

Надо заметить, что в те времена торговый флот любой страны плавал точно там же, где и ее военный флот. Балтийское море было «бутылкой», горлышко от которой находились в чужих руках.

Сказанное относится и к «окну» на Черном море, прорубленному в конце 18 в. Между российским центром и черноморскими берегами находилась незаселенная полоса степей, оставшихся от Дикого поля, без городов, деревень и дорог, с полосой порогов, перегораживающих все нижние течения рек, выходящих к морю. Черное море также являлось «бутылкой», и выход из нее был в руках османов.