жили,И захватить над всей лазурью власть,Как масореты в старину учили.Все подписали сделку, не робеяПред Атою, бросавшей злобный взгляд,И показалась им ПенфесилеяСтарухой, продающей кресс-салат.Кричал ей каждый: «Уходи назад,Уродина, чье тело тоще тени!Тобой обманно был у римлян взятИх стяг великолепный из веленя!»Одна Юнона с манною совоюИз туч на птиц стремила алчный взор.С ней пошутили шуткою такою,Что был совсем изъят ее убор.Она могла – таков был уговор —Лишь два яйца отнять у Прозерпины,Не то ее привяжут к гребню гор,Подсунув ей боярышник под спину.Через пятнадцать месяцев тот воин,Кем был когда-то Карфаген снесен,Вошел в их круг, где, вежлив и спокоен,Потребовал вернуть наследство онИль разделить, как требует закон,Ровнее, чем стежки во шву сапожном,Чем суп, который в полдень разделенУ грузчиков по котелкам порожним.Но самострелом, дном котла пустогоИ прялками отмечен будет год,Когда все тело короля дурногоПод горностаем люэс изгрызет.Ужель из-за одной ханжи пойдетТакое множество арпанов прахом?Оставьте! Маска вам не пристает,От брата змей бегите прочь со страхом.Когда сей год свершит свое теченье,На землю снидут мир и тишина.Исчезнут грубость, злость и оскорбленья,А честность будет вознаграждена,И радость, что была возвещенаНасельникам небес, взойдет на башню,И волей царственного скакунаВосторжествует мученик вчерашний.И будет продолжаться это время,Покуда Марс останется в цепях.Затем придет прекраснейший меж всемиВеликий муж с веселием в очах.Друзья мои, ликуйте на пирах,Раз человек, отдавший душу Богу,Как ни жалеет он о прошлых днях,Назад не может отыскать дорогу.В конце концов того, кто был из воска,Удастся к жакемару приковать,И государем даже подголоскиНе станут звонаря с кастрюлей звать.Эх, если б саблю у него отнять,Не нужны б стали хитрость и уловкиИ можно было б накрепко связатьВсе горести концом одной веревки*.
