…Вопреки моим опасениям, когда я вошла в этот каземат с обшарпанными стенами и крохотным зарешеченным оконцем под потолком, освещенный пищащей лампой дневного света, никто не стал меня «прописывать» и усаживать к унитазу, то есть, прошу прощения, к параше. Обитательницы камеры посмотрели на меня довольно таки равнодушно.

- Добро пожаловать, - буркнула пожилая дама, сидящая на нарах у окна.

Взглянув на нее, я подумала, что наша отечественная преступность охватила буквально все слои общества, за исключением, быть может, грудных младенцев. Пожилой даме - не бабе, не тетке, даже не женщине, а именно даме - было хорошо за пятьдесят. На ней был деловой костюм из тонкого кашемира цвета морской волны. Ее густые седые волосы отливали благородным лиловым ирисом и были уложены в строгую, изысканную прическу. Фигуре могла позавидовать молодая девушка, а цвет лица просто поражал - мне в мои тридцать пять было за ней не угнаться.

- Ольга Матвеевна, - представилась она хорошо поставленным голосом университетской преподавательницы. - А вы?

Я назвала себя. Странно. В моем представлении обитатели подобных апартаментов, знакомясь, вместо имен называют клички и статьи. Видимо, я читала слишком много плохих детективов.

- Лида, - сказала соседка Ольги Матвеевны, особа лет двадцати, одетая в микроюбку и кофточку с декольте до колена. Наряд и индейская раскраска на лице не оставляли сомнений, чем эта девица зарабатывает на хлеб насущный.

Камера была рассчитана на восемь человек, но были заняты только три нижних места из четырех. Присмотревшись внимательнее, я поняла, почему. Слишком близкое расположение унитаза делало незанятое место, мягко говоря, малоприятным.

Сверху свесилась растрепанная, сто лет не мытая голова с круглыми голубыми глазами и большим, прямо-таки лягушачьим ртом. Девушка, одетая в новые, явно дорогие джинсы и розовый пушистый свитер, осмотрела меня с ног до головы. Похоже, мой бежевый костюмчик от Унгаро и лодочки за триста баксов произвели на нее впечатление.