И правда, английский театр той поры представлял возможности для увлекательного зрелища. Он был чудом техники. Сцена имела четыре люка по углам и один посредине. Они предназначались главным образом для неожиданного появления призраков, причем центральный был так велик, что из него могло подняться сразу восемь призраков. Подъемные механизмы были скрипучие, и когда их приводили в действие, начинала играть музыка или грохотать гром, чтобы их заглушить. То и другое помогало заодно создать необходимое настроение. В крыше сцены тоже были механические приспособления, предназначенные к тому, чтобы спускать "с небес" нужные предметы и персонажей. Та часть галереи, что проходила над сценой, составляла (когда ее не отдавали зрителям) второй ее уровень, а над ней еще возвышалась башенка с одним или двумя окошками.

Этот театр располагал самым разнообразным реквизитом и декорациями, костюмы актеров отличались богатством и роскошью. И все же людям XVIII и XIX веков, привыкшим к так называемой "иллюзионной" сцене (то есть сцене, претендующей на то, что она подробно изображает место действия), такой театр показался бы убогим и недостоверным. Реквизит отнюдь не предназначался к тому, чтобы создать на сцене законченную картину. Он служил лишь намеком на место действия. Трон, одиноко стоящий на сцене, должен был дать представление о дворце, кусок дерна - о луге, дерево - о лесе (впрочем, за деревья иногда принимались и столбы, поддерживающие крышу), а четыре актера в блестящих доспехах с успехом изображали две сражающиеся армии. Зато стоило убрать со сцены дерево и принести кусок дерна, и зритель уже из леса попадал на луг. Перемены места действия, столь частые у Шекспира, давались тогдашним постановщикам без какого-либо труда. Как, впрочем, и сегодняшним современный театр во многом вернулся к постановочным принципам шекспировских времен. Послешекспировская "иллюзионная" сцена долго пыталась подчинить себе этого автора.