Как-то раз, давным-давно, оказавшись в Ирландии, я раскрыл свежий номер «Айриш таймс» и обнаружил напечатанный мелким шрифтом анонс следующегосодержания:

Я побежал в театр и по счастливой случайности схватил последний билет, причем в середину первого ряда! Поднялся занавес, и эти милые старики разыгралиперед публикой самые знаменитые сцены из своих лучших фильмов. От радостногоизумления у меня по щекам катились слезы.

Вернувшись к себе, я стал перебирать в памяти их номера и вспомнил, что мнекогда-то показывали знаменитую лестницу, по которой Лорел и Гарди толкали вверхупакованное в ящик пианино, но не удержали и бросились улепетывать от него вовсе лопатки. Об этом просто необходимо было написать.

Рассказ «Пешеход» стал предвестием романа «451° по Фаренгейту». Пятьдесятпять лет назад я ужинал с кем-то из знакомых, а потом мы решили пройтись побульвару Уилшир. Через считанные минуты нас остановила патрульная машина. Полисмен поинтересовался, чем мы занимаемся. «Передвигаемся», — сказал я. Этобыл неправильный ответ. Полицейский заподозрил неладное. Оно и понятно: натротуарах не было ни одной живой души, поскольку во всем Лос-Анджелесе никто непередвигался пешком.

Домой я пришел крайне раздосадованным: меня остановила полиция всего лишьза то, что я шел на своих двоих — то есть за совершенно естественный, человеческий способ передвижения, — и я написал рассказ о будущем: как пешеходаарестовали и казнили именно за такую провинность.

Через пару месяцев я отправил этого пешехода на вечернюю прогулку, он уменя свернул за угол и повстречал девушку по имени Кларисса Маклеллан. Девятьдней спустя на свет появился «451° по Фаренгейту», пока еще в форме небольшойновеллы под названием «Пожарный».

Сюжет «Мусорщика» был подсказан моими впечатлениями от одной газетнойзаметки, прочитанной в начале 1952 года: мэр Лос-Анджелеса тогда заявил, что вслучае ядерного удара трупы с городских улиц будут убирать мусорщики. Меня таквозмутило его высказывание, что я тут же сел за стол и в порыве гнева написалвсе, что думал.