Сериал Хорнунга о Раффлсе и Кролике впитывает принципы плутовского романа и тем самым освящен почтенной литературной традицией. Здесь в игровой, карнавальной манере меняются местами «низ» и «верх», «правое» и «левое», «сущность» и «видимость». В нем хватает иронии — традиционные представления о том, кто есть кто в британском обществе, проверяются на прочность. Впрочем, и без Раффлса у британской Фемиды на рубеже столетий хватало хлопот с теми, кто вроде бы принадлежал к сливкам общества. Разумеется, они не выходили с ножом на большую дорогу и кошельки у прохожих не воровали, но в умении из ничего сделать большие деньги иные представители аристократических фамилий могли дать сто очков вперед выходцам из низов, лишенным и обширных связей, и безукоризненных манер, и благородной внешности.

Как это случилось в свое время с Конан Дойлом, Хорнунг стал испытывать нарастающее раздражение по отношению к персонажу, который как бы начинал жить собственной жизнью и слишком настойчиво требовал от писателя дальнейшего прославления его подвигов. В один прекрасный день Хорнунг решил поставить точку — Раффлс погибает, и, в отличие от Конан Дойла, его создатель так и не воскресил своего героя.

Раффлса не стало, но сам типаж продолжал жить-поживать в свое удовольствие. Одним из наиболее близких по духу к детищу Хорнунга оказался обаятельный Арсен Люпен, персонаж многих рассказов и романов французского писателя Мориса Леблана, без сомнения знакомого с творчеством Хорнунга. В англоязычном детективе XX века симпатичный авантюрист является в самых разных обличьях: это и благородный взломщик Джимми Дейл в новеллах канадского писателя Фрэнка Паккарда, это и герои англичанина Питера Чейни, это и Святой, персонаж бесконечного цикла Лесли Чартериса, и многие, многие другие.