Для последнего ему нужны были деньги, а чтобы их получить, надо было беспардонно подхалимничать перед патроном и владельцем музея. И нет в том ничего необычного: все директора музеев перед кем-то заискивают и лебезят, будь то владелец, спонсор или совет директоров. Это как бы подразумевается, становится частью должности; причем кое-кто склонен считать это самой главной ее частью. А все остальные сотрудники музея вынуждены заискивать и лебезить перед директором. Ко времени, когда заберешься на самый верх, освоишь это ремесло в совершенстве.

Но даже для хорошо натренированного подхалима Артур Морзби II представлял крепкий орешек. Бесполезно было говорить ему, какой он чудесный и замечательный, он и сам знал. Это была данность, как восход солнца или подоходный налог. У Морзби были свои причуды и капризы. Он считал себя прежде всего бизнесменом и любил, чтобы реальность представала перед ним в виде толково разработанных концепций и бюджетных планов. Морзби также предпочитал иметь дело с людьми подтянутыми, стройными, подлыми и голодными. И сколько ни хлопотал и ни радел за свой музей Тейнет, его никак нельзя было назвать стройным. И хотя порой он бывал подлым, но уж под определение голодного никак не подходил. Отсюда и нервы, и постоянное беспокойство; и одна лишь перспектива столкновения с великим человеком уже за неделю вызывала у Тейнета бессонницу.

— Боюсь, в данный момент мне пришлось столкнуться сразу с несколькими критическими ситуациями, — ответил директор на вопрос Аргайла. Громко чихнул, слишком поздно достал платок. Громко высморкался, и вид у него был такой виноватый. — Аллергия, — объяснил он. — Я очень подвержен аллергиям.