Пресняков тоже улыбнулся, зевнул и, чтобы разогнать дрему, стал скручивать цигарку из табака, удивительно напоминавшего старое мочало.

- "Матрац моей бабушки", - сказал он. - Кури!

- "Лесная быль", - добавил Курочкин и взял было щепотку, но свернуть ему не удалось: в прихожей раздался звук, не оставлявший сомнения в том, что кто-то получил пощечину; затем там началась безмолвная возня. Курочкин поспешно распахнул дверь, и Пресняков увидел, как Вася Казанков, приставив кулак к носу оборванца, другой рукой тряс его за трещавший ватник.

- Опять скандал! - сказал Пресняков сквозь зевоту. - Когда я наконец отучу тебя, Казанков, от самоуправства?

- Портсигар стащил, товарищ начальник! - кричал возбужденный Казанков, - Он мне, может быть, дороже денег. Подарок же!

Пресняков вышел в переднюю.

- Отпусти! - сказал он Казанкову.

Первым движением оборванца было схватить валявшийся на полушлем, но Пресняков ловко отбросил ногой в сторону этот музейный экспонат и поднял его сам. В шлеме лежали два листка бумаги из ученической тетради в клетку. Один чистый, а на другом черным карандашом были вычерчены неровные кубички и прямоугольнички, рядом с ними - извилистая, заштрихованная полоса и на ней, по краям, - несколько сильно удлиненных овалов.

Пока Пресняков рассматривал чертеж, Казанков рассказывал Курочкину:

- Хочу закурить - у меня тут на столе портсигар лежал, - гляжу, нету портсигара. Куда он мог подеваться? Ясно, что его работа. А то чья же еще?

Курочкин обыскал парня, и портсигар из пятнистого, павлиньих расцветок целлулоида нашелся за пазухой его ватника.

- Что я говорил? - Казанков замахнулся. - Громила!

Парень испуганно отступил, а Пресняков, не отрываясь от корявого чертежа, приказал:

- Обыскать!

Парня снова ввели в кабинет. На этот раз Курочкин не только распотрошил все его карманы, он исследовал и опорки, подпорол подкладку ватника, но, кроме огрызка карандаша, ничего больше не обнаружил.