Долинин смутился:
- Ползунков подпутал. Вошел и бухнул: генерал! Да ты садясь, Федор Тимофеевич. Чего это мы стоим?
- Сядешь - замерзнешь, холодище у тебя. Ко мне бы в землянку пожаловал - дворец! И вообще, отстал ты от жизни, гляжу. За окном лед идет, а у тебя ноябрь. - Лукомцев указал на календарь. - Феномен природы!
- Могу пообрывать хоть на полгода вперед, да что толку? Ждал всю осень: вот-вот в Славск вернусь, перекинули меня туда самолетом, партизанил. А теперь... Зарылись вы в землянках своих. Во дворцах!
- На бюро бы вопрос поставить - так, что ли? - Лукомцев невесело усмехнулся.
- А я серьезно говорю, Федор Тимофеевич, смотри! - Долинин достал из ящика стола карту. - Двинуть бы сюда, за бумажную фабрику, и прямо бы в тыл Славску...
- А там - полный разгром врага, и ты бы под Первое мая к себе домой вернулся? Увы, дорогой мой товарищ секретарь! Все сейчас стратегами стали. Но война так просто не делается. Метода "двинуть", о котором и я вот упомянул, она не терпит. Ну что такое Славск, Яков? Думать, так думать о большем - о Красном Селе, о Гатчине, Чудове... Тогда и Славск твой на корню отсохнет. Военная наука точная, истерик она не любит.
Долинин хотел возразить, но помешала вбежавшая Варенька. - Яков Филиппович! - закричала она так, точно Долинин был от нее по меньшей мере верстах в трех. - Наши пришли! Наши! Партизаны.
Долинин нетерпеливо взглянул на Лукомцева.
- Партизаны? Давай, давай их сюда, Яков! Легки на помине. - Лукомцев кивнул головой: - Приглашай.
Но партизаны приглашения и не дожидались. В ватниках и полушубках, в заячьих треухах, с оружием - как были с дороги, так и ворвались они в кабинет. И снова в этот день обнимал Долинин дорогих друзей. Потом он представил их Лукомцеву. Но Лукомцев и без того был давно знаком со многими. И с худощавым, нервным Наумом Солдатовым, и со спокойной, рассудительной Любой Ткачевой - секретарем райкома комсомола, и с бывшим главным агрономом совхоза No 5 Сергеем Павличевым.