Текли минуты, и от нечего делать я размышлял, что она там заглатывает – седативы или психостимуляторы. Наверняка седативы. На стойке лежала газета, я ее взял; оказалась китайской. Через двадцать минут я пошел выяснять. Может, приняла смертельную дозу или взрезала вены. Нашел дамскую комнату и постучал в дверь. Мэрилин сказала: «Входите». Она стояла перед тускло освещенным зеркалом. Я спросил: «Что ты делаешь?» Она сказала: «Смотрю на Нее». На самом деле она красила губы ярко-красной помадой. Она уже успела снять с головы мрачный платок и расчесать блестящие, легкие, как пух, волосы.)

Монро: Надеюсь, у тебя остались деньги?

Капоте: Смотря для чего. На жемчуг не хватит, если ты ждала такой компенсации.

Монро (посмеиваясь – снова в хорошем настроении. Я решил больше не поминать Артура Миллера): Нет. Только на хорошую поездку в такси.

Капоте: Куда мы едем – в Голливуд?

Монро: Да нет. В одно мое любимое место. Узнаешь, когда приедем.

(Долго мне гадать не пришлось: мы остановили такси, и, услышав, как она попросила шофера отвезти нас к пирсу на Саут-стрит, подумал: не оттуда ли ходит паром на Стейтен-Айленд? А следующим моим предположением было: она наглоталась таблеток после шампанского и теперь не в себе.)

Капоте: Надеюсь, мы никуда не поплывем. Я не захватил таблеток от укачивания.

Монро (радостно хихикая): Просто на пирс.

Капоте: Можно спросить зачем?

Монро: Мне там нравится. Пахнет заграницей и можно кормить чаек.

Капоте: Чем? Тебе их нечем кормить.

Монро: Есть чем. У меня сумка полна печений с гаданиями. Свистнула в ресторане.

Капоте (поддразнивая): Пока ты была в уборной, я одно разломил. На бумажке была грязная шутка.