Генерал быстро посмотрел на лампы сигнализации.

― "Аист", контакт состоялся. Контрольные лампы горят. Готов принять топливо.

― "Альбатрос", даю топливо.

От хлынувшего в баки топлива корабль начал тяжелеть, проваливаться. Удерживая его в строю заправки, Сохатый понемногу добавлял мощности двигателям и ювелирно-точными, почти незаметными движениями так управлял самолетом, что он продолжал идти за танкером как на привязи.

Две огромные машины в сотни тонн веса неслись в небе как одно целое. Они очень отдаленно напоминали сейчас донора и больного при прямом переливании крови.

Бешеная скорость и потрясающая близость двух громад в любую секунду могли осложнить полет. Но экипажи верили в свои силы. Да и работа эта была им привычна.

― Командир, докладывает помощник: осталось принять последние две тонны. К прекращению контакта готов.

― Хорошо! "Аист", конец заправки. Разрешаю расцеп!

― "Аист" принял. Увеличиваю скорость.

Заправщик начал плавно удаляться от корабля Сохатого. Шланги вытянулись во всю длину. Еще миг ― и они разъединились. Заправка кончилась.

― "Аист", расцеп нормальный. Спасибо за топливо.

― Счастливого полета, "Альбатрос"!

* * *

Проводив взглядом удаляющийся от него танкер, Сохатый развернул "гармошку" полетной карты. Устье реки на ней было перехвачено кружком контрольного ориентира, от которого линия пути уходила в Ледовитый океан: на голубом поле полетной карты лишь кое-где виднелись маленькие соринки острова. Иван Анисимович посмотрел на линию предстоящего пути, пересчитал расстояния: впереди у экипажа были еще тысячи километров покрытой льдами воды, ночь с новой заправкой в воздухе. И все это ― для накопления опыта, приобретения необходимой психической устойчивости, которые так необходимы не только в учебном полете.