Подъехал командир отряда и крикнул на них:

― Кто вас сюда просил?! ― а потом, подумав немного, уже тише сказал: Раз уж здесь, то смотрите… Видите? Рука вместе с кольцом держит и лямку подвесной системы. Конечно, так парашют в действие привести нельзя. А воли у Кравцовой не хватило, чтобы разжать руку и перенести ее на запасный. Беда, так уж беда… Прыжки на сегодня вам отменяются. Идите на свое место.

Они не успели опомниться и отойти от санитарной машины, в которую укладывали тело Ларисы, как командир, надев на себя парашюты Кравцовой, встал на подножку полуторки:

― Давай к самолету, ― скомандовал шоферу, ― сейчас я вам покажу, что в парашютах все исправно и они безотказны.

И прыгнул, открыв сначала основной парашют, а потом и другой.

* * *

Прошли десятки лет, но Сохатый не может до сих пор избавиться от чувства тревоги за то свое далекое прошлое, когда решалась его судьба. Ведь мог он ошибиться? И неизвестно, как бы сложилась его жизнь, выбери тогда Иван другую профессию.

Той осенью начальник цеха от имени дирекции фабрики предложил ему поехать на курсы мастеров в Ленинград: пилотское удостоверение, выданное аэроклубом, всерьез на фабрике не принималось.

Бодров же, наоборот, настойчиво убеждал: такие, как Сохатый, нужны военной авиации.

Победило небо!

…Сохатый вспомнил себя на мандатной комиссии в военной школе пилотов и вновь услышал вопрос председателя:

― Так что же ты хочешь, Иван Сохатый?

― Хочу быть летчиком-истребителем.

― Все хотят быть истребителями. А кто бомбы на врага бросать будет? Кто на самолетах-разведчиках летать?

― У меня же рекомендация в истребительную авиацию.