Хлебнув из кружки холодного чифира, я вышел из будки и, задрав голову, поглядел на высокое звездное небо над головой. «Где-то там живет Бог», — подумал я, в которого, в общем-то, не верил. Возможно, меня сбивала с пути философия — я знал много чего, а может я просто устал верить в того, кого никто никогда не видел. Но сейчас я подумал именно о Боге, поскольку надеяться было больше не на кого.

«Ну что же ты, Всевышний, — мысленно обратился я к нему. — Я ведь отомстил за своего друга, ведь так? Его совершенно ни за что избили прутами, а потом изнасиловали как последнюю шлюху чуть ли не на моих глазах. Я был в отключке, но зато хорошо видел, как он потом выбежал из будки и бросился головой прямо в огнедышащую бездну. Из-за стыда. А они стояли и ржали, видимо собираясь бросить туда и свидетеля, меня. Что бы сделал ты на моем месте? Молчишь? Ну и молчи. Я и не надеялся услышать от тебя ответ. Так, спросил, да и только. Я верю в судьбу, дорогой. И, если мне суждено сегодня свалить из этой проклятой, трижды и десять раз трижды проклятой зоны, я из нее свалю. Ничего другого мне, увы, не остается».

Вокруг меня было тихо; транспортеры уже не скрипели, а голоса зэков доносились только со стороны сплава, сортировальной сетки, которая была освещена. Постояв без движения несколько минут, я в который раз поймал себя на мысли, что идти «сдаваться в плен» не имеет смысла. Во-первых, у этих подлых мусоров нет ко мне никакого доверия или веры — я числился в «отрицалове» и даже побывал в крытой тюрьме, а во-вторых, на мне висит четыре трупа… Здесь оправдательные вердикты не катят.