- Я очень прошу тебя.

- Но тогда я закурю...

- Ничего с тобой не сделается. Потерпи, я привезу тебе леденцов через час.

- Хочешь угостить какую-нибудь пани?

- На этот раз пана.

<Медведь> долго залезал в карман, а потом, выпростав из-под желтых, скрюченных когтей загорелую руку, сказал:

- Вот...

Тренер вернулся на площадку, протянул леденцы мальчишке и сказал:

- На, держи.

- Спасибо.

- Ты хорошо ездишь, я доволен тобой.

- Я могу съехать еще раз.

- Знаю.

- Можно?

- Ступай.

И малыш, зажав в руке леденцы, ринулся вниз, вытянув вперед голову и отведя назад тоненькие птичьи плечики.

Потом съезжала девчушка лет пяти. Она упала и заплакала. Тренер подъехал к ней, протянул бамбуковую палку, девочка уцепилась за нее, поднялась и в слезах покатилась вниз, по-прежнему не выпуская из рук бамбуковую палку тренера. Так они спустились вниз - бок о бок.

- Поедешь еще раз? - спросил тренер.

- С вами?

- Нет.

- Одна?

- Конечно.

Девочка зажмурилась и покачала головой.

- Боишься?

- Да.

- А чего ты боишься?

- Я боюсь снова упасть.

- Тебе было больно, когда ты упала?

Девочка пощупала коленку и улыбнулась сквозь слезы.

- Нет, - сказала она, - мне не было больно.

- Вот видишь...

Девочка оттолкнулась палками и покатилась вниз. Тренер закурил, бросил спичку и стал негромко приговаривать:

- Смело! Смело! Смело!

И мне вдруг очень захотелось, чтобы сквозь всю жизнь шел вот такой же спокойный тренер и повторял свое слово. Оно очень нужно и старикам и детям.

Вечер пришел в Закопане неожиданно и красиво. Солнце разбилось о трезубец гор, растеклось красной закатной полосой по вершинам, и небо сразу же сделалось пустым и безлюдным, словно эвакуированный город.