В перерывах между топографическими работами, поездками для организации карантинов и пограничных цепей по реке Прут, для рекогносцировок местности Вельтман бывал в Кишиневе, познакомился с пестрым местным обществом, сблизился с передовыми офицерами, с декабристами. Он стал другом "первого декабриста" В. Ф. Раевского, на обедах у генерала М. Ф. Орлова обсуждал проблемы социального переустройства. Во время съемок среди топографов не раз возникал разговор о неприглядных сторонах самодержавно-крепостнического строя. Арест В. Ф. Раевского заставил офицеров-квартирмейстеров стать осторожнее, а картографические работы в Хотине отдалили их от событий декабря 1825 года. Но Вельтман до конца жизни не отступился от идей, воспринятых у декабристов, членов Общества соединенных славян, и впоследствии эти взгляды нашли отражение в его произведениях.
Радостной была его встреча с В. Ф. Раевским, приезжавшим после 1856 года из Сибири в Москву.
В Кишиневе Вельтман познакомился с Пушкиным. Ссыльный поэт узнал, что офицер-топограф пишет сатирические стихи, очень популярные у горожан, зашел к нему на квартиру и просил прочесть что-нибудь из своих сочинений. Вельтман был очень смущен вниманием поэта к своему творчеству: он хорошо знал "Руслана и Людмилу", высоко ценил Пушкина. Но отказать в просьбе не мог и прочел отрывки из сказки в стихах «Янко-чабан», создаваемой на молдавские темы. Пушкину понравились юмористические сценки, шутливые описания природы, он весело смеялся и с того дня подружился с Вельтманом, обсуждал с ним вопросы истории, литературы, иногда горячо спорил, но нередко и соглашался с мнением Александра Фомича. Вельтман записал для него мелодии местных песен. Расстались они с отъездом топографа в очередную командировку и вновь встретились лишь в 1831 году в Москве, причем опять Пушкин первый посетил Вельтмана. Александр Фомич всегда считал себя учеником великого поэта. По совету Пушкина он написал либретто «Аммалат-бек» по повести А. Мар-линского, пытался даже продолжать пушкинскую «Русалку» и до самой смерти с отрадой вспоминал о беседах с Пушкиным, предложившим ему при одной из встреч перейти на ты.