То, что пришлось пережить Катке на вокзале, не поддавалось описанию. Нервные клетки гибли целыми сотнями. А виной тому вышеупомянутые тридцать баллонов с водой.

Неимоверными усилиями Сергею – не без помощи денежных средств – удалось утрясти ситуацию.

Настала пора расставания.

Проведя наманикюренным пальчиком по подбородку Сергея, Розалия всхлипнула:

– Я буду писать каждый день. А скоро вновь приеду к тебе.

– Жду с нетерпением нашей встречи.

Из окна поезда Катка наблюдала за столь трогательной сценой на перроне.

В какой-то момент она открыла окно и крикнула:

– Розалия Станиславовна, поезд отходит!

– Иду.

Чмокнув Сергея в щеку, свекровь прошелестела:

– Я тебя никогда не забуду. Хочешь, сделаю татуировку с твоим именем? Хочешь?

– Хочу, – шептал Сергей.

Пятнадцатью минутами позже, когда состав набирал ход, Розалия, устремив взгляд в зеркальце, подводила глаза.

Катарина молчала.

– Почему ты такая хмурая, детка? Несварение желудка? Колики в ушах? Зуд в правом колене?

– Я о вас думаю.

– Обо мне? С чего бы вдруг? – нараспев произнесла свекровь.

– Сергей такой хороший мужчина, вам будет не хватать друг друга.

Розалия нахмурилась.

– Сергей? А кто это? Ах… это тот парниша? Смутно, но припоминаю. Я его уже практически забыла.

Катарина отказывалась верить ушам.

– Как?

– Молча. Курортный роман подошел к концу.

– Но ведь…

– Что?

– Вы же ему обещали, я слышала про татуировку.

– Ты совсем дура или прикидываешься? Детка, я мастер по курортным романам. Просто отлично знаю, что и когда необходимо сказать мужчине, дабы он помнил тебя всю оставшуюся жизнь. А между нами, девочками, говоря, мужичок он оказался так себе… кукла неваляшка. Ничего общего с ванькой-встанькой.

– А разве это не одно и то же?

– Я рада, что ты не знаешь разницы. – Розалия зашептала Катке на ухо. – Поняла?