Сел Магомед за стол, руками голову обнял. А я смотрю: седина у него. Черный был, как смоль, а тут - будто паутиной волосы заплели, при лампе керосиновой так и блестят. То-ли я раньше не замечал, то-ли за эти сутки обсыпало...

А через две недели срок командировки отряда вышел, и мы все оттуда убрались.

Легко отделались, говоришь? Это точно. У нас Родине служить - дело опасное. Если на пулю не наскочишь, то политики в любой момент, как пешку, разменяют.

Но, мир не без добрых людей. И наша система - не без мужиков настоящих. Представляешь: через месяц, дома уже, приходит мне повестка. В Чечню вызывают по делу "об убийстве" пастуха этого. Об "индейцах" - ни слова. О ребятах искалеченных, нашем парне убитом - тоже. Генерал меня вызвал, я ему историю эту рассказал. Он на меня посмотрел, спрашивает:

- Ну и что ты думаешь?

- Как скажете, товарищ генерал. Прикажете, поеду.

- Давай мы лучше прямо здесь тебе голову отрежем. Хоть мучиться не придется. Опять же, будем знать, где могилка твоя, киселя на поминках нахлебаемся... Иди, работай! Пока Генеральный прокурор России тебя не затребует, можешь не переживать. А затребует... тогда и будем думать.

Что касается остальных, то судьба у них по разному сложилась. Дубьев, говорят, у себя в области карьеру делает, растет на глазах: герой войны! Омоновцев я к наградам представил, к ордену Мужества. Прапору-трусу наши бойцы полный бойкот устроили и, когда домой вернулись, уволился он. А из освобожденных ребят Магомеда один уже с собой покончил... До сих пор у меня за них сердце болит.

Вот и вся история. За двадцать минут рассказал, а сколько крови она мне стоила! Проще было бы хорошее ранение получить.

Плесни-ка мне еще. Кстати, у нас третий тост...

x x x

Застолье шло своим чередом. Подтянулись соседи, благо вечер пока тихий был.