Скоро надо будет возвращаться в деревню. Он плавал почти целый час и уже начинал уставать, хотя это было не более чем ленивое скольжение по воде. Взошла луна. Он успел привыкнуть к темноте неба и моря, но время от времени его била дрожь, которую нельзя было списать на теплую, похожую на масло воду. Море оставалось просто необычайно спокойным, волны накатывались на берег так тихо, что он едва слышал их за звуком собственного дыхания и медленным, размеренным плеском брасса. Надо будет возвращаться в деревню, а завтра он отправится домой, так и не найдя того, что искал среди этих тропических островов, чем бы оно ни было.

Вот только это оказалась не совсем правда. Он не нашел того, что искал, но, возможно, за эти три последние ночи обрел в молчаливой безмятежности моря что-то другое. Он собирался отказаться от дальнейших поисков, от своей миссии, к которой он сам неизменно относился со смешанными чувствами, но время, проведенное на острове, быть может, хоть чуточку это упростит, усмирит гложущий, неуемный позыв вернуться сюда или отправиться куда-нибудь в другое место.

Но куда еще можно податься? Если этого нет здесь, то, вероятно, нет нигде.

Никогда прежде он не позволял себе заострять внимание на этой мысли и сейчас улыбнулся, перевернувшись на спину и уставившись на звезды, которые миллионами усыпали небо так, как это никогда нельзя увидеть в Штатах. Он вдруг подумал, что можно будет их пересчитать, если потратить немного времени.

Расслабившись, он отдался течению, чувствуя, как вода под ним становилась все более прохладной по мере того, как дно быстро понижалось, затем вдруг резко заработал ногами, выбираясь на узкую плоскую скалу, уходящую в море подобно хвосту какой-то огромной вулканической ящерицы. Он вспомнил надежду — нет, убеждение, захлестнувшее его при первом же взгляде на эту неровную каменную полосу. Несомненно, это должно быть здесь.