— Чашку чаю? — предложил мужчина с набитым ртом, быстро идя по коридору.

— Э… конечно, — пробормотал Томас.

Попав в кильватерную струю, оставляемую худым мужчиной, он поспешил следом за ним, улавливая в воздухе терпкий аромат арахисового масла.

— Холодновато сегодня, а? — сказал тот, когда они вошли в убогую голую кухню.

— Дальше будет еще хуже, и только потом станет хорошо, — заметил Томас.

— Я вам дам что-нибудь на первое время и посмотрю, можно ли будет подыскать кров, — продолжал мужчина, роясь в беспорядочной кипе бумаг.

Похоже, помещение служило одновременно и кухней, и кабинетом, причем не справлялось с обеими функциями.

— Однако в это время года найти крышу над головой очень непросто, — добавил он, не поднимая взгляда.

— Прошу прощения, — сказал Томас. — Меня зовут Томас Найт.

— Джим, — ответил мужчина, отрываясь от бумаг и кивая.

В его голосе прозвучало что-то ирландское или, быть может, шотландское. Он продолжал перебирать бумаги, раскидывая те, которые, по его мнению, не заслуживали внимания. Его взгляд оставался сосредоточенным.

— Эд Найт был моим братом, — добавил Томас.

Потребовалось какое-то мгновение, после чего мужчина, назвавшийся Джимом, застыл, оторвался от бумаг, медленно выпрямился и издал долгий, шумный вздох, наполненный запоздалым прозрением и самоосуждением.

— Ну конечно, — пробормотал он. — Извините. Я почему-то решил…

— Вы приняли меня за бездомного, — произнес Томас, с удивлением поймав себя на том, что улыбается.