Теплый июньский ветер шумел в листве привокзальных тополей, мерцали в вышине звезды. Позади стучали буфера, пыхтел маневровый паровоз, оглашая свистками темноту.

Владимир-Волынский — конечная станция, дальше к границе, в сторону Сокаля, пассажирские поезда не идут. Владимир-Волынский был последним пунктом на моем пути из Сумского артиллерийского училища к месту службы.

На перроне, в освещенном пространстве под фонарем, со брались мои товарищи — лейтенанты А. И. Коваленко, М. Ф. Коротеев, Павлов, Луценко, Желудь — в ожидании других лиц из состава команды, созданной в отделе кадров штаба артиллерии Киевского особого военного округа из выпускников училища, которые получили назначения в части,дислоцированные на западной границе в районе Владимира-Волынского.

Андрей Коваленко — среднего роста, голова с пепельными, короткой стрижки волосами прочно посажена на широкие плечи. Крепкие от рождения мышцы, тренированные двухлетней подготовкой, не скрывала шерстяная ткань гимнастерки. Коваленко я знаю лучше всех остальных. Вместе с первых дней несли мы курсантскую службу в третьем взводе 1-й батареи 1-го дивизиона Сумского артиллерийского училища.

Достаточно знакомы мне и другие. Луценко из 3-й батареи, Павлов — из 2-й. Манежи, артиллерийские парки, учебные классы, спальные помещения всех батарей нашего 1-го дивизиона, где проходила жизнь и обучение курсантов, располагались в одном правом крыле главного корпуса училища.

Меньше в повседневной службе я сталкивался с Михаилом Коротеевым и Желудем. Первый из 5-й батареи 2-го дивизиона, Желудь из 7-й — третьего. Но за время нахождения в пути мы сдружились и принимали наспех созданную в Киеве команду как подразделение, которому не страшны никакие преграды.

Двенадцать лейтенантов связывали не только общие дорожные впечатления. Нас роднило состояние духа людей, сделавших важный шаг в своей жизни. Период созерцания, как и все то, чем занимались курсанты на протяжении двух лет в училище, закончился. Пришла пора действий. Отныне всякий из нас располагал полномочием самостоятельной личности и был вправе поступать по своей воле, руководствуясь представлениями о чести командира, облаченного правами и ответственностью пе только перед старшим, но и перед теми, то признан ему подчиняться.