Казарменный гальюн с унитазами типа «генуя» — священное для курсантов место (пусть не морщатся чистоплюи, никогда не служившие в армии), здесь можно укрыться от старшинского гнева, обсудить последние новости, перекурить. Одним словом, клуб по интересам.

И вот сидим мы в позиции «орла», беседуем, и тут приоткрывается дверь и кто-то командует:

— Встать, смирно!

И этот «кто-то», несомненно, старшина роты. Голос не спутаешь.

Мы вскакиваем как есть. У дневального Руслана Годинова срывается с ремня штык от карабина и исчезает в глубинах фановой системы.

— Вольно, ребятки, проверка боеготовности, — в проёме сияет улыбающаяся рожа Филипцева.

— Сволочь ты, Славка, — горестно говорит Володя Тюленев. — Я же только чехол выстирал.

Его белая бескозырка лежит посреди лужи. Недавно была приборка.

— Заметь, Вова, бескозырка всегда падает белым чехлом вниз. Закон термодинамики.

— Да пошёл ты…

Руслан чуть не плачет:

— Идиот, как же я теперь достану штык? За утрату оружия знаешь, что бывает?

— Минимум — штрафбат, максимум — вышка. Ничего, прорвёмся. — Славка начинает раздеваться. Оставшись в одних трусах, ухмыляется:

— Слабонервных прошу покинуть служебное помещение.

Филипцев бесстрашно засовывает длинную обезьянью руку в зев унитаза и через минуту извлекает оружие. — А теперь, братцы, мыться. Тащите воду из титана.

Намыливают Филипцева вчетвером. Голова, грудь, живот. Серые хлопья пены шлепаются на кафель. Неожиданно Славка вырывается, выскакивает в коридор. Перепуганный дежурный офицер спрашивает:

— Что такое? Что с вами?