Во славу мы Русского Флага...

В носоглотке что-то непривычно першило. Наверно, это пыталась пробить себе дорогу скупая мужская слеза...

Из всех выступлений запомнился только крупный прокол мичмана Барышева: "...и вот, бездарное царское командование погнало советских моряков на убой к Цусиме, которыми командовали безграмотные реакционные офицеры..."

- Вот гаденыш, - мелькнуло в голове, - фиг с ними, с "советскими", но ведь не упустил, сука, угрызнуть пусть не советских, но офицеров...

Прокол заметили все, но никто даже глазом не моргнул. Не то место.

Застопорили ход. К левому борту поднесли венки. По трансляции наконец-то грянул "Варяг". "Варяг", под который военные моряки неизменно шли парадом по Красной Площади, наш старый, добрый, до предела запетый и затоптанный "Варяг"... Но здесь уместен был только он. Он звучал по корабельной трансляции убедительней самой сильной симфонии "живьем" в самом звучащем концертном зале! Море чувств и эмоций. В горле запершило еще больше, защемило глаза. Кто пальцами, кто кончиком платочка полезли в уголки глаз. При опускании венков все встали на одно колено. Здесь руки стали ближе к глазам, да и голову можно чуть опустить...

После минуты молчания встали, надели фуражки и разошлись. Вообще-то, минута растянулась до пяти, но и этого было мало. За эти мгновения в душе пронеслось столько мыслей и чувств, что говорить о чем-либо было неуместно не находилось и не хватало слов. Хотелось молчать и думать. Шло какое-то высшее общение на подсознательном, телепатическом уровне... Коллективное мышление?

Но жизнь - суета сует! - продолжалась. Надо было идти дальше во Владивосток. Прозвучала команда, дали ход...

А всеобщая минута молчания осталась позади, повиснув над скорбными волнами Цусимского пролива печальной мыслеформой чего-то уже свершившегося и непоправимого...

Как я стал туристом

Ты уехала в знойные степи, я ушел на разведку в тайгу...