Оказывается, завтра, в субботу, у ДОФа, с рюкзаком, спальником и жратвой на два дня, ну там, штормовка, темные очки и теплые вещи не помешают. Все так просто... Про жену и детей молчу - во-первых, не спрашивают, а во-вторых, вакантное место всего одно.

- Да, да, конечно... - язвит внутренний голос.

- Думаешь, из-за нее? Да я на самом деле хочу в поход! Вот сейчас попрощаюсь, сверну, и домой кратчайшим путем...

- Ну-ну, сворачивай. Ты просто не знаешь, о чем еще говорить, иронизирует, гад.

- Спасибо... - это я ей, - пошел я собираться, до завтра...

- Хоть бы имя спросил, да и самому назваться не помешает, - не унимается внутренний голос.

Досадуя на собственную бестолковость, я решительно сворачиваю с дороги на ближайшую боковую тропинку и проваливаюсь в канализационный люк.

- ... твою мать! ...... - это про себя. Руки-ноги целы, только правую щеку жжет. - Угораздило... - это уже вслух.

- Вам помочь? - нимфа с рюкзаком сверху заботливо вопрошает.

- Не... что вы... - я радостно улыбаюсь, стоя по колено в благоухающей жиже, по щеке сочится кровь. - Сейчас... вылезу... заскочу к другу, он здесь недалеко живет... Почищусь - и домой... в поход собираться.

- Возьмите пакетик бинта, у вас же щека поцарапана, - протянула и исчезла.

Я, посылая проклятия МИС и КЭЧ, вылезаю из преисподней. Воровато озираюсь по сторонам - слава Богу, никого - и короткими перебежками возвращаюсь к временно холостякующему приятелю.

- Ты что, подрался?! Где? С кем?

- Да нет. Все гораздо интереснее, - и рассказываю, как было. Он - в откат.

Форму одежды привел в порядок с помощью щетки и утюга, а вот ботинки пришлось одевать сырыми. Щеку продезинфицировали спиртом (изнутри). Домой пошел по-людски, когда темнеть начало.