Четверо солдат оказались на барже в Тихом океане в шторм, естественно, без продуктов питания. Баржа была со стройматериалами, с цементом, что ли. Страна тогда ускоренным темпом строила коммунизм наперегонки с Китаем. Но были у солдат кожаные ремни и кирзовые сапоги - это их и спасло. Даже песня была: "...Не сдаваясь, четыре солдата повторяли все те же слова - я вернусь к тебе, Россия... знаю, помнишь ты о сыне...", всю не помню. Но прибило их к Америке. Тогда же родилась поговорка "Голод - не тетка". Это точно.

А у меня все излишки продуктов конфисковали еще при первой продразверстке наши начпроды Наташа и Лена. Разложил я, значит, продукты свои перед собой и с Совестью своей советуюсь - что в общий котел, а что себе с Совестью оставить. А с Совестью у меня, как и у всей страны разногласия, то есть противоречия. Ну, пока мы противоречили, налетела продразверстка, и все, что я хотел себе оставить, изъяли. Осталось только сало. Было оно тряпочкой прикрыто, а они подумали, что я портянки сушу. Побрезговали притрагиваться, слава Богу.

Уже два вулкана покорили: Камень - четыре шестьсот - и Ушковского - три девятьсот девяносто. А все опытные, матерые... Чем в гору тащить - лучше перед штурмом побольше съесть, ну и после, а на гору лучше идти налегке. Вот и идем мы к Толбачику (три шестьсот) налегке. Правда, у всех есть свои секреты, как у женщин майонез "Кальве". Вот и разбрелась группа из двенадцати человек со своими секретами.

Есть секрет и у меня - сало. Скрывать стыдно - Совесть терзает, но и делиться тоже не дает. Ведь кругом - зубастая молодежь! Пока я - кусочек на оставшийся зубочек, они, как пираньи: клац-клац, и нету. Рыбки такие есть в Амазонке, говорят, за пять минут от буйвола один скелет остается, коли искупаться вздумает (вот уж действительно прав был Платон, утверждавший, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку!). А у Миши Острогорского в рюкзаке одни лекарства да веревки. Он - живая, еще ходячая легенда советского и камчатского альпинизма, ему под шестьдесят. Ну, думаю, этот много не съест.