Знакомство с творчеством Грэма Грина для меня, как и для других, началось во второй половине 50–х годов с романов «Тихий американец» и «Наш человек в Гаване». Потом у нас были переведены «Суть дела» и «Комедианты», «Ценой потери» и «Тайный агент». В 80–е годы — после затянувшегося перерыва — вновь появились на русском языке его произведения: «Почетный консул» и «Доктор Фишер из Женевы, или Ужин с бомбой», «Ведомство страха» и «Меня создала Англия», «Десятый» и «Сила и слава», «Проигравший берет все» и «Человеческий фактор», «Брайтонский леденец» и «Доверенное лицо», «Конец одного романа» и «Монсеньор Кихот».
«Иногда я думаю, что книги воздействуют на человеческую жизнь больше, чем люди», — так размышляет гриновский персонаж в романе «Путешествия с моей тетушкой». Но в эссе «Потерянное детство» Грэм Грин утверждает, что только книги, прочитанные в юные годы, могут по — настоящему оказать влияние на судьбу человека, а в зрелом возрасте испытываемое воздействие уже не столь значительно. Книги, пленившие воображение в детстве, способны прорицать будущее, считает Грин. Свое увлечение Африкой он возводил к «Копям царя Соломона» Генри Райдера Хаггарда, которого обожал школьником, и был убежден, что именно «Дочь Монтесумы» заманила его позже в Мексику.
Впрочем, когда мы заговорили об этом, я вспомнил, что мое знакомство с Грином было как бы предсказано заранее. На память об окончании школы дирекция подарила мне — с соответствующими подписями и печатью — только что выпущенного тогда на английском «Тихого американца».