В хаосе гор и хребтов глазом нельзя различить главного — падения этих рек. Иные как будто идут даже снизу вверх. Но неподвижные реки, как и невысокие горы, — один из оптических обманов этой большой высоты. Прежде всего маленькие армянские речки совсем не безобидны. Усыхая и мельчая зимой, они становятся грозными от селевых вод. Летом в 1946 году одна из таких незаметных речушек, протекающая через Ереван, — Гетар, вздувшись до высоты человеческого роста, хлынула на улицы города.

Взлетим на воображаемых крыльях к истоку одной из этих маленьких рек, в туманы и мглу Мокрых гор. Здесь, в вечной сырости, где тяжело танцуют и ползают сизые клубы облаков, зарождается первое движение маленькой речушки. Собравшись с силами, подкормленная таянием снега, частыми дождями, непросыхающей влагой, она уже захлопотала о беге — вниз, вниз, потому что бег — это бытие воды, вечно стремящейся к своему уровню. И вот речка побежала, сперва между голых, каменистых склонов, потом луговинами, нагорьями, вниз, вниз, заскакивая по дороге то в одну сторону, то в другую, усыхая зимой от голода, мелея, едва журча, потому что усохли и обмелели ее кормильцы — окрестные ручьи и ливневые воды, раздуваясь и входя в голос весною и осенью, становясь почти страшной в своем полноводье, с разбегу вдруг вырываясь из старого русла и находя себе новое. Вот она падает в объятия другой такой же реки, столкнувшись с ней на крутом повороте.

И теперь перед нами уже не маленькая, капризная Дзорагет, а полная, пышная Дебед, родившаяся от слияния Памбака с Дзорагетом, — река в крутых скальных берегах, между склонами, поросшими кудрявым лесом, поющая чудесную, неумолчную песню всех горных рек, наполняющая шумом своим огромное ущелье. Она не зря бежала, — она падала с высоты, проявляя великую силу падения, потому что, стремясь к своему уровню, на коротком сравнительно пространстве она спустилась на много сот метров вниз.