Рупеску потемнел:

-- Не вам бы, румынскому офицеру, говорить об этом, господин полковник.

-- К сожалению, приходится говорить.-- Голос Раковичану мгновенно изменился, в нем зазвенел металл. Фразы его стали жестки и прямолинейны. -Я плохой военный -- это уже вы успели заметить. Но я не могу считать себя плохим политиком, генерал. A политика сейчас состоит в том, что русские должны быть задержаны на этих рубежах. Задержаны до тех пор, пока сюда не придут... -- Раковичану, спохватившись, замолчал, с минуту подумал и закончил: -- Итак, задержать! Сделать это могут лучше немцы, чем наши солдаты. Как ни обидно, но это следует признать. Наши армии, черт возьми, с каждым днем становятся все менее и менее надежными. Конечно, вы согласитесь со мной, генерал?

* Фриснер -- генерал-полковник, командовавший немецкой группировкой "Южная Украина".

Но Рупеску слушал рассеянно. Мысли генерала были заняты другим: его не очень-то устраивала перспектива неизбежной и, по-видимому, скорой встречи с русскими. Куда лучше было бы остаться в Бухаресте, где его корпус в течение нескольких лет нес охранную службу при королевском дворце.

-- Я вас слушаю, генерал, -- нетерпеливо проговорил Раковичану. -- Вы что же, не согласны со мной?

Вместо ответа Рупеску спросил:

-- Вы излагаете свою точку зрения или верховного командования?

-- И свою и верховного командования.

-- Положим, что это так, хотя и нe слишком патриотично с вашей стороны утверждать подобное. Hо уверено ли верховное командование, что немцы удержат русских?

-- Удержат -- едва ли. А вот задержать на более или менее длительный срок могут, что, собственно, нам и нужно от них.

-- А дальше? -- Рупеску пристально посмотрел на своего собеседника.