Уходил сын Звездолетного пояса, и ему предстояло увидеть еще много нового, а здесь оставалась память, которая должна была помочь родиться новым кораблям. Уходил; все ждали этой минуты, и, как всегда, никто ее не заметил. Но "Джордано" уже не висел на месте: погасла одна звезда, вторая, и вот движение стало уже заметным, и едва видимое глазом .голубоватое облачко дрожало в зоне выхлопа стартовых двигателей. Звездные же будут включены лишь вдалеке от планеты. Корабль уходил, сверкая, как созвездие; равный среди равных во Вселенной, небесное тело галактического ранга. Никто бы не взялся предсказать его вторую звездную судьбу, но все энали, что она будет прекрасна... А ход корабля все убыстрялся, корабль торопился в вечный день пространства - потому что не может быть ночи там, где сияют миллиарды солнц" ("Люди Приземелья").

Создание человеческого разума и рук человеческих - космический корабль - является нам не просто как средство передвижения, но как мудрая, автономная система, призванная служить человеку и охранять его. Развивая известное механикам положение о том, что машина хорошо работает лишь тогда, когда человек ее понимает, В. Михайлов идет дальше, и мы встречаемся со звездолетом, который умеет самостоятельно мыслить и чувствовать, и с миром, где такое возможно. Это рассказ "Люди и корабли" в одноименном сборнике (в сборнике "Ручей на Япете" вышел под названием "Одиссея Валгуса") - одно из самых ярких произведений В. Михайлова. Мы опять сталкиваемся с острой ситуацией: выжить может только один дз двух - или звездолет "Одиссей", или человек, который на нем летит, И корабль помогает человеку. "... И это, значит, тоже свойственно разуму. Не только человеческому; всякому разуму.