Зерек, чье внимание целиком сосредоточено на пище, не заметил ни подчеркнутой холодности с ее стороны, ни моего смущения. Он очень серьезно относился к приему пищи, хотя, глядя на его комплекцию, никто бы этого не сказал. Как ни странно, он даже не обратил внимания на то, что я почти не притронулся к пище.

Больше всего мне сейчас хотелось выпить двойное виски - но ее я хотел еще больше.

- ...Что, шахматы? Немного, - промямлил я.

- Я люблю шахматы. Когда я приезжаю в Каир, каждый вечер играю со своим отцом. Я пытался научить этой игре Риту, но ничего не получилось. Шахматы ей безразличны. У нее изворотливый ум, но приспособлен совсем для другого.

Так вот как ее зовут - Рита!

- Но ведь нельзя же, чтобы человеку удавалось все.

Он с надеждой посмотрел на меня.

- Как насчет партии? Несерьезной, вы понимаете. Я не играл уже несколько месяцев.

- Как скажете.

Он улыбнулся мне, довольно потирая руки.

- В деревне с наступлением темноты практически нечего делать, и шахматы - лучший досуг.

Если бы она была моей женой, я бы знал, чем заняться в деревенском доме с наступлением темноты. Я не оставил бы ее в одиночестве на кухне даже на две секунды.

Он поставил игральный столик рядом с камином.

- Миссис Зерек не придет сюда?

- Все в порядке. Вы же знаете женщин. Она любит возиться на кухне, а потом рано идет спать. Читает в постели всякий вздор. Все женщины читают вздор. Покетбуки, любовные истории, романтичные бредни.

Уж я бы не дал ей читать подобную макулатуру.

Зерек поставил на столик коробку, инкрустированную слоновой костью, и открыл ее. Внутри лежали вырезанные из слоновой кости шахматы. Я никогда не видел подобной красоты и выразил свое восхищение.

- Прекрасные фигурки!

- Работа четырнадцатого века, Пизано, - он протянул мне короля. - Мой отец нашел их в Италии, подарил мне и очень хочет, чтобы я подарил их своему сыну. Он очень сильно этого хочет, но я ничего не могу поделать. У меня нет сына. - Он начал расставлять фигурки, нахмурив брови. - Еще нет, продолжил он немного позднее. - В следующем году, говорит она. Но зачем мне сын, если я слишком стар, чтобы правильно воспитать его.