Среди нас — четыре безоружных разведчика. Старшина отряда Григорий Чекмачев сверяет по списку номера четырех винтовок — кому какая принадлежит. Около старшины крутится Витек и размахивает сапогом — одним солдатским сапогом, принадлежность которого не оставляет никаких сомнений. На правом фланге стоит босой матрос Белов. Без винтовки и босой… Что же произошло?

До полудня мы отбили несколько атак, а когда враг получил подкрепление, начали постепенный отход к соседней сопке. Первая группа уже заняла новый рубеж, а наша еще удерживала господствующую высоту. Вражеские атаки нарастали. Егеря настолько приблизились, что мы слышали их крики и топот кованых сапог. Потом на высоте остались два отделения прикрытия — Лосева и Даманова. С нами майор и капитан.

Напряжение боя нарастало, и тут нервы матроса Белова не выдержали. Оглянувшись, он крикнул: «Уже все отошли!» — и побежал. За ним последовали еще три разведчика. Они скатились вниз и, чтобы сократить дорогу к сопке, кинулись напрямик, к озеру. Мы яростно оборонялись на высоте. Стрельба усиливалась, а беглецы решили, что это противник уже ведет по ним огонь. Побросав винтовки, они бултыхнулись в воду, а Белов освободился даже от своих сапог.

В это время майор распекал старшину Лосева:

— Где ваше войско? Половину растеряли? Эх вы, горе-разведчики!

Добротин и Инзарцев легли в цепь, и мы отбили еще одну атаку неприятеля.

Я видел в бою майора — он спокойно целился и стрелял из автомата. Короткими очередями строчил из пулемета Инзарцев. Изредка поглядывая по сторонам, Гриша Харабрии, Николай Лосев, Алексей Радышевцев и другие разведчики с ожесточением, но без страха вели огонь и, готовясь к ближнему бою, положили рядом гранаты. Коля Даманов воевал лихо, с каким-то озорством, и мне было легко рядом с ним.