Завершение бесплатной приватизации в середине 1994 года еще не означало реального перехода российской экономики под контроль частных собственников. В стране были зарегистрированы десятки тысяч акционерных обществ, граждане обменяли приватизационные чеки на их акции. Формально отношения собственности изменились, в некоторых случаях частная собственность даже стала реальностью. Но на большинстве предприятий новые собственники не могли воспользоваться законными правами, корпоративные механизмы подчинения им менеджмента, а тем более его смены, не работали. Реальными хозяевами предприятий оставались «красные директора», которые по-прежнему жили советской логикой. Им было безразлично, в чьих руках контрольный пакет акций, они полагали, что директора как командовали, так и будут командовать. Противостояние «директор — акционер» за очевидным преимуществом тогда выигрывал директор.

Помимо этого, десятки промышленных гигантов оставались в государственной собственности. Они были изъяты из программы массовой приватизации под нажимом директоров, чье лобби в правительстве в 1993–1995 годах было очень влиятельным. Нефтяные гиганты, металлургические комбинаты, морские пароходства оставались под контролем директоров, многие из которых состояли в КПРФ, были решительными сторонниками государственной собственности, которая, по сути, предоставляла им неограниченный контроль над активами.

Надо учитывать, что в те годы и отраслевые министры были категорически против приватизации предприятий своих отраслей. Их поддерживал «крепкий хозяйственник» — первый вице-премьер О. Сосковец, второй человек по объему реальной политической власти в стране, силовики — А. Коржаков, М. Барсуков, А. Куликов. Рыночные экономические реформы как бы «зависли». Был велик шанс, что, начатые в 1992 году, они останутся очередной неудачной попыткой экономических преобразований в нашей истории.

В марте 1995 года В. Потанин предложил реализовать схему залоговых аукционов.