На мой взгляд, все эти развилки, тесно связанные между собой, объективно знаменовали переход от этапа рыночных реформ и трансформационного кризиса к этапу либерализации российской экономики на рыночных началах. И здесь ведущая развилка состояла в том, каковы будут главные движущие силы модернизации — высокая деловая активность, максимальное использование возможностей предпринимательства, пробужденных реформами, или же инициативы и ресурсы государства, а стало быть, бюрократии, которая жаждала реванша над возомнившими о себе олигархами. Второй путь был привычней, в русле давней российской традиции, он казался менее рискованным. Теперь уже авторы не влияли на выбор политики, и выбор был сделан в пользу второго варианта. Я говорю об этом отнюдь не потому, что думаю, будто Гайдар и Чубайс не понимали важности этой развилки. Они и пишут о ней, правда вскользь (стр. 120–124). Просто я могу позволить себе прямо сказать то, о чем им вслух говорить было труднее по политическим мотивам. Но сказать все же надо, ибо эта развилка на самом деле и по сей день не пройдена. Не случайно мы вновь заговорили о модернизации, об инвестиционном климате. В «тучные годы» как-то эти темы не казались актуальными.

Между тем очевидно, что рыночная экономика взамен плановой нужна была для того, чтобы использовать частную инициативу, высокую деловую активность как основные силы подъема нашей экономики. Если же для этих сил не создаются благоприятные возможности, то ренту от нефтяной конъюнктуры нужно большей частью направлять в резервы, на случай как хорошей, так и плохой конъюнктуры, зная, что иначе она либо будет генерировать инфляцию, либо в ином случае не будет возможности предотвратить еще одну финансовую катастрофу.