Дело, однако, тут не в том, чтобы наложить еще одно ограничение, обставить жанр дополнительными рогатками, блюдя, так сказать, «чистоту его рядов». И вообще дело тут куда серьезнее, чем просто формальные сюжетные поиски.
Мне кажется, исходить тут следует из существа задачи, из главного вопроса: каковы возможности такого рода сюжета, весом ли его вклад в удивительную способность детективного романа привлекать внимание самого широкого читателя к книге, к социальной и нравственной сути выбранной в ней темы, в данном случае – темы преступления? Иными словами, способен ли такой сюжетный прием, такая интрига в роли, так сказать, ракетоносителя лучше всего донести до ума и сердца читателя идею и чувства автора?
По этому поводу Андре Мальро в предисловии к роману Фолкнера «Святилище» замечает: «Безусловно ошибочно видеть в интриге, в поисках преступника, сущность детективного романа. Ограниченная сама собой интрига подобна игре в шахматы – художественно равна нулю. Значение ее состоит в том, что она является наиболее эффективным средством передачи этического и поэтического факта во всей его напряженности. Ее ценность – усиление»
Вот в чем дело! Зачем же пренебрегать возможностью такого усиления, зачем отказываться от такой именно интриги, от поиска, от сюжетной тайны?
Между тем неразработанность у нас этой проблемы, как и вообще отсутствие теоретического «тыла» и хоть сколько-нибудь надежно выверенного взгляда вперед, начинает уже сказываться в частичной утрате в некоторых наших детективных романах самых привлекательных и ценных черт жанра, в снижении сюжетного напряжения, в невнимании к весьма характерной и непростой композиции такого романа, в уповании на то, что острота, драматизм самого жизненного материала, важность его проблематики с лихвой компенсируют этот недостаток. А иной раз это не считается и за недостаток, более того, начинает почитаться чуть ли не за достоинство.