Задняя часть брюк Толстяка вырезана, чтобы щадить воспаленное тело и иметь свободный доступ воздуха к нему. Желая оценить состояние своего пораженного ядовитым растением зада, Берю подходит к зеркалу. Он поворачивается к нему спиной, расставляет пошире ноги, и пытается нагнуться вперед, чтобы заглянуть в зеркало. Но напрасно... Вот если бы не живот!

Толстяк никак не может успокоиться.

— Это надо же додуматься — держать в отеле ядовитые растения! Они мне заплатят за это! Интересно, сколько? Я думаю, что тысяч двадцать франков.

В холле появляется великий продюсер в сопровождении своего «мозгового центра».

Вид оголенного зада Берю возмущает его желудок, и он, не в силах совладать с тошнотой, отворачивается, опираясь на руку одной из своих секретарш.

— Уведите его, уведите! — призывает он окружающих.

Я подхватываю Берю под руку и увожу в его номер.

— Пойдем, пойдем, в твой номер. Мы сейчас позвоним Рамаде, супруге Жереми. Она дочь колдуньи, разбирается в ядовитых растениях, и я уверен, что предложит нам чудодейственный рецепт.

Таким был наш первый день в Лос-Анжелесе.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ужин был великолепен, но сам Ж. Б. Честертон-Леви отсутствовал, так как вынужден был на личном самолете отбыть на прием в Сан-Франциско. Вместо себя он оставил Анжеллу, которая в своему узком серебристом платье, делающем ее похожей на сирену, буквально срывала наши дыхания. Берю не скрывал своего восхищения и непрерывно осыпал ее комплиментами. Она же мило улыбалась и незаметно под столом наступала на мою ногу, за что я был ей несказанно признателен.