Ответы мои, очевидно, им показались искренними, так как они перестали мучить меня. Правда задали еще несколько вопросов.

— Например?

— Сообщили ли вы мне свою должность, занимаемый пост в Париже? Я ответил утвердительно. Они хотели узнать подробнее, что именно интересует вас в истории Фузиту. Я ответил, что, по моему мнению, причина в ее преждевременной смерти. На вопрос, удалось ли вам уже узнать что-нибудь о ее жизни в Венеции, я ответил отрицательно. Они настаивали! Я решительно заявил, что абсолютно ничего не знаю, так как для меня дело Мартини Фузиту такое же, как и все другие, и что пусть они обратятся непосредственно к вам. Из-за малодушия я назвал ваш адрес в Малибю, но мне показалось, что он им уже известен.

Они еще о чем-то поговорили между собой, а потом все тот же верзила заявил:

— Мы не станем добивать вас, но только при условии, что вы не сообщите о нашем визите в полицию. Иначе ваш шикарный особняк и ваша контора исчезнут в огне! Для больницы же — вы упали с лестницы!

Вот и все. После их отъезда я выпил немного бурбона, и решил проинформировать вас о том, что произошло.

— Вы достойный уважения человек, Джеймс! Спасибо и браво вашему мужеству и стойкости!

Я пожимаю ему лапу.

— Теперь надо заняться вами. Сейчас мы отвезем вас в клинику. Вы только подскажите, где лучше могут подремонтировать ваш портрет?

— Мы отвезем его в клинику Честертона-Леви, — решает Анжелла.

— Вы живете один? — интересуюсь я.

— Недавно развелся: жена ушла от меня со своим киношником. Служанка спит над гаражом. Она ничего не слышала.