— Добрый день, — кивнул Полынцев. — Скажите, пожалуйста, вы здесь на днях стрельбу не слышали?

— Не-а, — зевнул спасатель, почесывая крепкими пальцами мускулистую грудь. — Сейчас на пляже полная тишина. Нет никого.

— А ваши коллеги случайно не в курсе?

— Миха, Серый! — крикнул культурист, полуобернувшись. — Стрельбу тут на днях не слышали?

— Не-а! — ответил хриплый голос.

— А когда именно? — уточнил юный басок.

— 28-го, ночью, — подсказал Полынцев.

— А 28-го Гарик дежурил, — донеслось из будки, — у него и спрашивайте.

— Гарик — это я, — повторно зевнул культурист. — Как уже говорил: ничего не слышал, никого не видел, ночью спал. Холод. Тишина. Скукотища.

Полынцев на помощь свидетелей, которых найти подчас сложнее, чем самих преступников, в общем-то, и не рассчитывал. Его больше интересовала собственная версия.

Если предположить, что потерпевшего все-таки убили, то труп, разумеется, спрятали. Куда? Он посмотрел на реку, где в трехстах метрах от берега щетинился густыми зарослями небольшой речной островок. За топкие берега, за водяные воронки, за непролазные чащи местные жители нарекли этот клочок земли «Капканом». Лучшего места для сокрытия темных дел не придумаешь. Возможно, это всего лишь домыслы. Но в этом легко убедиться, переправившись на остров.

Взгляд Полынцева, выбравшись из дремучих зарослей, опустился на толстую переносицу спасателя.

— Вы можете переправить меня на остров?

— Ну… в принципе…

— Давайте без принципов. Просто переправьте и все…

Культурист, скорчив недовольную гримасу, нехотя поплелся к берегу.

— Мужики, я на остров, — бросил он через плечо.

Моторка завелась быстро, взяла с места резво, оборотисто. В лицо подул влажный речной ветерок. Из-под носа лодки посыпались крупные серебристые брызги.