Инстинкт отнюдь не противоречит разуму. Рассудочная деятельность составляет как бы второй этаж поведения, она не отвергает унаследованные программы, а плодотворно сотрудничает с ними. Если бы человек, как и все прочие животные, продолжал развиваться спокойно и неспешно, естественный отбор рано или поздно привел бы противоречивые программы в соответствие друг с другом. Лишнее было бы убрано, что-то подчищено, и на выходе получился бы очередной биологический вид, идеально вписанный в среду.

Карту будня смазал стремительный социальный прогресс. Речь позволила надежно фиксировать в длинном ряду поколений ценные навыки, и критерием успеха популяции отныне стали не унаследованные с генами полезные признаки, а внегенетически передаваемая информация. Неторопливый отбор оказался в значительной степени не у дел, поневоле вынужденный плестись в хвосте скоропалительных социальных перемен. Сметанные на живую нитку многочисленные врожденные программы заработали хаотично и абы как.

Такая лихорадочная гонка в конце концов привела к тому, что Homo был спущен со стапелей эволюции в черновом варианте, с недоделками и недоработками. Поэтому гордое имя Homo sapiens мы вправе заменить на скромное Homo marginalis.

В «Кондуите и Швамбрании» Льва Кассиля есть очаровательный эпизод. Четырехлетний Оська, младший брат главного героя и весьма развитой мальчик, разговорился на улице с попом: любознательного ребенка заинтересовало длинное одеяние священнослужителя. Приведем этот диалог с некоторыми купюрами.

«— Сие не юбка, — отвечал поп, — а ряса зовется. Облачен согласно сану. Батюшка я, понял?

— Сейчас, — сказал Оська, вспоминая что-то. — Вы батюшка, а еще есть матушка. В граммофоне есть такая музыка. Батюшки-матушки…

— Ох ты, забавник! — засмеялся поп. — Некрещеный, что ли? Отец-то твой кто? Папа?.. Ах, доктор… Так, так… Понятно… Про бога-то знаешь?