Красный аппарат и увеличенное фото смотрят друг на друга. Когда Президент сидит в кресле за письменным столом, то они с его отцом, уже, к сожалению, покойным, тоже, вероятно, встречаются взглядами.

Книги - снизу доверху за стеклянными дверцами шкафов библиотеки и кабинета. Прекрасные фолианты по русской истории: Соловьев, Карамзин, Ключевский...

Окна, занавешенные красиво ниспадающим тюлем. Заметив мой взгляд, хозяйка отодвигает край занавески. В некотором отдалении от окна, уже наполовину размытые сумерками, видны силуэты деревьев. Сад?

- Сад... 10 марта 1985 года... умер Константин Устинович Черненко. В десять часов вечера состоялось экстренное заседание Политбюро. Михаил Сергеевич вернулся домой, а мы тогда были на даче за городом, очень поздно. Вышли в сад. Было что-то давящее в глухой, еще не тронутой весною ночи. За три года - третья смерть. Смерть трех генсеков подряд, трех руководителей страны. Михаил Сергеевич был очень уставшим. Сначала молчал. Потом говорит: "Завтра Пленум. Может стать вопрос о том, чтобы я возглавил партию". Для меня такой разговор был неожиданностью. В какой-то степени - потрясением. Больше того. Я поняла, что это неожиданность и для мужа. Никаких разговоров на эту тему у нас раньше никогда не было.

Мы бродили по саду, еще лежал снег. Муж опять помолчал. Затем как бы исподволь стал размышлять - вслух: "Столько лет работал на Ставрополье. Седьмой год работы здесь, в Москве. А реализовать что-либо крупное, масштабное, назревшее - невозможно. Как будто стена. А жизнь требует - и давно! Нет, - услышала я. - Т а к д а л ь ш е ж и т ь н е л ь з я".

Так я впервые услыхала эти слова...

Мы давно сидим за небольшим полированным журнальным столом. Включен магнитофон...