Уолтер взял с собой портфель, и, когда он позвонил в дверь, я внезапно почувствовал себя коммивояжером. Настоящим, а не из анекдотов. Я обратил внимание на то, что большинство парадных дверей в этом районе были заперты, точно так же, как и эта, в то время как в районе обитания средних классов их обычно держали открытыми.
Через минуту дверь отворилась и нас оглушил неистовый рокот авиационных моторов. Невысокая усталая женщина в цветастом ситцевом платье и цветастом же переднике, но совершенно не подходящем платью по расцветке, недоверчиво взирала на нас сквозь противомоскитную сетку, затягивающую дверной проем. В центре дверного проема красовалась металлическая буква "Г".
- Чего изволите? - спросила она.
- Доброе утро, миссис Гамильтон, - сказал Уолтер. - Ваш муж дома? - Его деловая маска была тут как тут, и меня поразила ее очевидная фальшь.
- Он на работе, - ответила женщина и, взглянув на портфель Уолтера, спросила:
- В связи с чем он вам понадобился?
- Мы из профсоюза АСИТПКР, миссис Гамильтон. Ваш муж прислал нам письмо несколько...
- Входите! - На ее лице появилось испуганное, почти паническое выражение, она бросила взгляд на пустынный тротуар у нас за спиной и открыла дверь. Входите! Входите! Быстрей!
Уолтер шагнул через порог, его деловая улыбка сменилась удивлением, а я последовал за ним. Внутри покрытая ковровой дорожкой лестница вела вниз, в узкий, заставленный мебелью сумрачный коридор с темными обоями на стенах и того же тона ковровым покрытием; на стене висело зеркало в черной раме. Из открытой двери кухни в дальнем конце коридора проникал отсвет солнечных лучей. Рядом с лестницей стена была оклеена обоями кремового цвета, светлая лакированная дверь закрыта.
Женщина повела нас направо через занавешенный арочный проем. Внезапно раздалась пулеметная очередь, перекрывающая несмолкающий рев авиационных моторов. Мы очутились в маленькой квадратной гостиной, загроможденной темной мебелью. В углу стоял старый телевизор с маленьким экраном, а на нем розочка в вазочке. Из динамика доносились грохот и крики, на экране мелькали трудно различимые картины боя. На стене над кушеткой висела написанная сепией картина: "Возвращение с Голгофы".