Значит, Андрей здесь, наверное, готовит газету. Стало жалко парня: с самого утра в библиотеке, потом, без перерыва, в институт, а после лекций снова за работу. И ведь никто из членов редколлегии не остался помочь ему!

Представилось, как Сокольный один сидит в Ленинском уголке... Лицо усталое, глаза покраснели, а он продолжает работать. "И что думает профком, что думает комсомольская организация? Почему они не приучают всех студентов любить и уважать общественную работу?" - Вера даже рассердилась и на профком, и на комсомольцев. Но тут же упрекнула и себя: "А разве я лучше?" Стало стыдно: выходит, что только и может других упрекать...

Лагина быстро поднялась на второй этаж, подошла к Ленинскому уголку и тут вдруг остановилась: дверь в комнату чуть приоткрыта, узкая полоска света пересекает коридор. Заходить или нет? Может, он нарочно уединился, хочет побыть один, или у него какие-нибудь личные дела...

Однако что-то подсказывало, что все это не так. Сокольный не может быть недоволен приходом своего однокурсника, ведь стремление к одиночеству не присуще ему. Он очень любит работать, тогда нужны и тишина, и другие условия. Однако, если можно повеселиться, принять участие в дружеских спорах, на какое-то время сбросить с себя весь студенческий груз, Андрей охотно идет на это и чувствует себя так же легко и естественно, как за работой.

Вера осторожно потянула дверь, - светлая полоска стала шире, из комнаты донесся запах свежей краски и олифы. Тишина там царила такая, что слышалось тиканье небольших настенных часов. Если б не свет, можно было бы подумать, что в комнате никого нет.

Лагина тихонько постучала, - никто не ответил. Она пошире отворила дверь, заглянула в комнату и будто от толчка подалась назад: Сокольный сидел в кресле, опершись грудью о стол, голова его лежала на локте согнутой левой руки, а между пальцами правой торчал цветной карандаш. "Задремал он? Или случилось что?" Девушка нерешительно подошла к столу, прислушалась: дышит ровно, глубоко, как все здоровые люди во сне. Правая щека, на которую падает яркий свет, краешек губ и лоб, прикрытый спущенными прядями каштановых волос, - все обычное, каким Вера привыкла видеть каждый день. Разве только чуть мягче и привлекательнее, чем всегда...