Кольмар отпирает решетку, затем услужливо снимает и сворачивает прозрачное покрывало, чтобы мне было удобнее осматривать автомобиль, или, вернее, то, что им когда-то было.

Лобовой удар буквально в лепешку смял всю переднюю часть автомобиля, стекол не осталось, пол и сиденья сплошь усыпаны мелкими осколками-гранулами. Передние дверцы от удара перекосились и теперь не закрываются. На сиденьи шофера и полу темнеют засохшие пятна крови.

Я внимательно обхожу машину и поворачиваюсь к Кольмару. Он, стараясь не мешать, скромно отошел в сторонку.

— Коллега Кольмар, — обращаюсь я к нему, — мне нужна небольшая справка. И по возможности срочно. Имена и адреса проживающих в Кронсхавене владельцев автомобилей такой же марки и модели! Когда бы вы могли ее подготовить?

— Такими сведениями располагает транспортная полиция… Это займет около получаса.

— А как, по-вашему, сколько таких автомобилей в Кронсхавене?

— “Пежо-404”?.. Вряд ли больше двух десятков… выпуска того же года… Нет, никак не больше!

— Хорошо, — говорю я. — Я подожду вас здесь.

Кольмар щелкает каблуками и уходит, а я принимаюсь за работу. В сущности, такая справка мне хоть и нужна, да не к спеху. Предлог отослать Кольмара, чтобы в одиночестве кое-чем заняться. Дел у меня здесь несколько, причем важных. Они вовсе не относились к компетенции технической экспертизы, и поэтому нужно соблюдать осторожность, не привлекать к себе внимания, тем более что пока не известно, не заинтересовался ли уже кто-то здесь моей личностью.

Я снимаю пиджак и вешаю его на решетку. Стараюсь как бы со стороны анализировать собственные действия. Разбитая машина вся покрыта грязью и пылью, поэтому легко запачкать пиджак.