Это зона вокруг каждого из нас. Каждый из нас "одинокий волк" и "сирота казанская". Но душа рвется из золотой клетки на волю, в бескрайние просторы российских полей. Там русский дух. "Дай-ка я разок посмотрю, где рождает поле зарю..." И все. Нет мохнатых теплотрасс, нет вавилонского космополитизма мегаполисов, чадящих труб технократической лжецивилизации, брюхастых пастухов человеческой биомассы, замутненных телевизионно-наркотическим бредом мыслей, тоталитарного экономизма баксов, крокодильих слез о гибнущей демократии и ментов, лаконично дополнявших резиновые дубинки. "Только мы с конем по полю идем" - прямолинейная чистота поступков, ангельская святость помыслов, светлая экология сознания. "Я влюблен в тебя Россия, влюблен". Это не песня - молитва.

Братки закрывают собой своего товарища, наехавшего на охранителей зоны. Неподдельная мужская дружба против стражей идиотского лжепорядка. Мужики встают, сцепив руки в связку. Солдат собирает калашник, с завязанными глазами. И бабы... Не чахлые, стерильные сучки, а наши мордастые, дородные телки. "А ну давай, давай наяривай". Играй русская семиструнная гитара. Это не песня гимн. Это - оно. То, что было бы в этой стране, если бы она была нашей страной.

Но сумасшедший, демократически настроенный хачик требует референдума для зеков. Кретин тупорылый. Кулак - вот единственный референдум. Кулак - вот единственное право. Кулак - альфа и омега в отношениях с этим миром. В сумерках, солнечная колонна русских БТРов въезжает в город и попадает в окружение враждебной толпы. Толпа - темной воды картавая стая - как сказал поэт. Номера выхватывает толстую жидовку, с перекошенным от ненависти лицом. Она ненавидит все русское в целом, и русский БТР в частности. Мы снова в этой стране...

"Почему не взять какую-нибудь великую княжну - спрашивает недалекий кинооператор - и не спросить, что сниться ей?" Да потому что! "По великому по бездорожью" - без ублюдочной псевдоаристократичности, и педерастической интеллигентщины.